Тёмная сторона

В последнее время я всё чаще стал срываться на рискованные поступки, чтобы потом было, что вспомнить. Я стал отчаяннее, безбашеннее и просто азартнее (о, какие слова)!

Главная мысль, что меня на это толкает:

“Всегда, когда ты делал что-то рискованное, ты никогда потом об этом не жалел. Пока что. Это сейчас ты боишься, а потом будешь смеяться, как ты ещё мог сомневаться!”

К примеру, в эту смену мы снова совершили ночной побег из лагеря (в прошлом году он тоже был, но теперь я решился на него намного проще). Спустились через основной выход, бродили по территории, потом, как и раньше, загородили дверь корпуса брёвнами… а потом я подумал: “Была не была!” - мы залезли по пожарной лестнице на корпус и, как зачарованные, смотрели на потрясающей чистоты звёздное небо (лагерь-то в области!), бродили по крыше (кстати, нашли три мячика: футбольный, волейбольный и резиновый).

Ещё мне запомнилась одна из дискотек: сначала я пошёл туда и просто оторвался (бешусь как ненормальный, кручу башкой, руками и задом), все встали вокруг и долго апплодировали, потом спрашивали, что за танец. А я так нервы снимаю, растворяясь в темноте и музыке. Ушёл, когда дискотека ещё не закончилась, смыл с себя пот, переоделся и… наткнулся на Лику, которая только сейчас собралась и докрасилась.

- Пойдём потанцуем, - сказал я.

Когда пришли, как раз шёл медляк. Потанцевали. И… дискотека кончилась.

Было ещё много мелких случаев, которые теперь и не вспомнить. Но не об одном я не пожалел.

Жить надо в азарте! Но меру, кстати, знать. А то однажды какой-нибудь из рисков запомнится не так хорошо.

Однажды я на сутки поверил в злой рок. День складывался из неудач, и я даже предсказал последнюю из них…

Лагерь, поход. День второй. Проснулся в палатке - простуженый, лежу открытый, на голом дне. Вчера звали в палатку девчонок посидеть-поболтать, галантный брат Юра отнял у всех спальники, половиной застелил дно полатки, другую пожертвовал на то, чтобы мы ими укрылись. Нас шесть человек, три спальника для укрывания… круто! Девчонок выгнали через двадцать минут, а мы так и заснули, и ночью всё сбилось, укрытыми остались лишь… конечно, три человека посерёдке.

Ну вобщем, лоханулись мы по-крупному. Да я сам виноват, надо было побольше поныть про отнятые спальники.

Ну это ещё цветочки. Болезнь можно и вылечить.

Дальше шли развлечения - спортивное ориентирование. Нашему отряду выдали мелкомасштабную карту, на которой было отмечено пятнадцать кружочков вокруг огромного озера. Надо было бегать и искать в кружочках какие-то загадки.

Пять нашли, взялись за шестой - в отдалении. Долго бежали, потом ещё долго шли, потом поняли, что карта нагло врёт, потом вернулись, потом зашли с другой стороны, потом ещё раз убедились в куриности карты… вот до такого-то места всё вроде правильно, даже прдсказать по карте перекрёсток следующий смогли - то есть не заблудились. А дальше - как будто топограф придумал содержание, чтобы поскорее избавиться от работы.

Два с половиной часа рыскали, естественно, под моим командованем. Нихрена не нашли. Вернулись в лагерь, нам говорят:

- А вас разве не предупредили? Это несуществующая отметка!

Когда обычные люди матерятся, я этого не делаю. Ругаюсь выдуманным “гоча”. Но в этот раз “гоча” показалась слишком слабенькой, на язык полезли слова повесомее. Рта я не открывал, и щёки надулись, как будто все слова находятся во рту. Сглотнул.

Затем - плавание на каяках. К счастью, по спокойному озеру, а не бурной речке (когда мы в последний раз плавали по порогам, Юру на первом же толчке выкинуло в ледяную воду и я еле-еле успел в последний момент пробежать через весь широченный рафт и протянуть ему весло). Это было что-то вроде эстафеты, надо было подряд по-разному плавать меж буйков.

В команде мужиков было немного, пришлось мне с соплями лезть в лодку (да я был и непротив), но не сразу, а на втором этапе. Все с первого вернулись уставшие, я прыгнул в освободившуюся лодку, взял весло и стал ждать соседа (два человека с вёслами должны обплыть два буйка).

Я опять чуть не сказал что-то очень нехорошее, когда ко мне в лодку полезла неуклюжая, толстая и вздорная девчонка из нашей команды, которая меня до этого всё время критиковала по всякому поводу (похоже, она была ко мне неравнодушна).

- Уйди отсюда! Посадите мне кого-нибудь другого!! - взмолился я. Но поздно. Лодку оттолкнули от берега, и…

Я плюнул а всё, повернулся и погрёб, что есть мочи. Гребу и чувствую: что-то не то. Поворачиваюсь назад - “попутчица” сидит и растерянно держит весло в руках.

- Греби давай!! - заорал я, забыв про больное горло.

Она дёрнулась и вроде опустила весло в воду, я не следил.

Грести стало сложнее. Наверное, я устал. А может… поворачиваюсь опять и…

Девчонка гребёт. Но не в ту сторону. Хорошо ещё (?), что ребром весла.

Эмоции описывать не буду, я уже два раза это сделал. Всё равно сдержался.

Кое-как доплыли, я, уставший как собака, вывалился на берег. Отдохнувшие немногочисленные мужики поплыли следующий этап. Две лодки, в каждой по два человека. Один с закрытыми глазами гребёт, второй командует, куда поворачивать.

Первая лодка отчалила неплохо. Во вторую сели отдохнувший мужик и… маленькая девочка, для командования.

- Выбросьте девочку! - опять ору я. - Меня посадите! Она ж не…

Лодка отчалила. Следующие пятнадцать минут она беспомощно крутилась на месте где-то в пятидесяти метрах от буйка. Все остальные команды уже давно закончили эстафету.

Я не выдержал, бросился вплавь. Доплываю до лодки, вижу картину: мужик что-то бормочет и пытается грести, девочка задумчиво брызгается водой. Немая сцена.

Я, как буксир, допёр лодку до берега. Злой-перезлой, естественно.

После эстафеты мы пообедали, до ужина было свободное время.

- Что за день! - думал я. - Осталось только угробиться окончательно.

Тут, в виде текста, всё выглядит пустяками. Но тогда для меня всё это было очень чувствительно - больным, с температурой, врущей мапой и командой маленьких детишек искать два с половиной часа в глухой чаще несуществующую отметку, учить народ работать вёслами, оправдываться перед собой…

Время я провёл в горькой тоске, проголодался. Начинался ужин. Я встал в очередь к костру одним из первых, жрать хотелось всё больше. Вдруг смотрю - кто-то пнул мячик и тот катится в озеро. Я метнулся с места, понёсся за мячом, схватился рукой за дерево для торможения… за что-то неприятное.

По жизни я человек осторожный. Никогда не рискую собой без надобности. Никогда ничего не ломал, не раздирал…

Посмотрел на руку - а она рассечена от мизинца до запьястья. И мясо лезет. И кровищи тьма, так и хлещет.

Я не испугался. Я не заплакал. Не закричал. Я тихо, про себя, выматерился. Потому что понял, что теперь меня на три-четыре-пять недель будут окружать лишние сложности и неприятности.

Все потом удивлялись - как это я сижу такой спокойный с такой хренью.

А я сидел спокойный, потому что в тот момент я поверил в злой рок, в судьбу. И не только потому, что неприятности преследовали меня с утра. Ещё потому, что из тысяч сосен на берегу именно из этой, именно из того места, за которое я схватился, торчал единственный шуруп. Да ещё острием наружу.

Ну и у моего отца на этой же руке в этом же месте находится шрам.

Это просто судьба. Потому что до такой степени неповезти не может. Поэтому я воспринял всё как вызов, брошенный природой. Она проверяет, мужик я или размазня.

На следующий день поход кончался. Основная толпа народу шла двадцать пять километров до лагеря пешком, пара десятков буржуев доехали на автобусе. А я ещё с одним мальчишкой решили эту дистанцию пробежать. Потому что мы мужики.

К нам присоединился ещё вожатый, втроём понеслись. Я - простуженый и с разодранной рукой (инфекции, к счастью, не было).

Без перерыва по холмам пробежали километров девять. Оставшиеся шестнадцать шли попеременно - пробегали километр-два и столько же шли шагом. С одним привалом. И под грозой с ливнем.

За два часа добрались. Основная группа шла четыре с половиной. Испытание я выдержал, даже ещё сильнее не заболел.

Прикольные медсёстры в лагерном медпункте жутко обрадовались, что наконец-то серьёзная травма. Не успел я отдышаться с пробежки, как меня посадили в машину и с шутками и прибаутками повезли к хирургу, угощая шоколадками.

На операционном столе мня жутко колотило. Весь дрожал. Все думали, что я боюсь. А я не боялся, у меня температура была тридцать семь с половиной. Знобило дико. Но весело.

Хирург Ярослав (тёзка, блин!) посмотрел на рану, потом на медсестру:

- Ну что, справишься?

- А почему бы и нет? - весело ответила она.

- Э-э-э! - вмешался я. - Ты этим занималась когда-нибудь?

- Нет, - так же весело.

Наверное, в этот момент я единственный раз задрожал по настоящему.

- Блин, для отметки в зачётку…

- Не бойся, я зачётку недавно уже закончила, - “утешила” она.

Следующие пятнадцать минут хирург проводил наглядный мастер-класс по наложению швов. Мне с перепугу вбухали столько местного наркоза, что три пальца потом сутки так и оставались нечувствительными. Помогала всем ассистентка хирурга, бодрая бабуська, очень характерная.

Четыре шва, однако, вышли довольно ровными и держали крепко.

Кончилось дело всё-таки обломом: медсёстры по-секрету рассказали мне, что ночью в актовом зале будет проводиться кинопоказ ужастиков для персонала лагеря, я даже сумел выпросить добро на его посещение у вожатых. Но температура не дала мне туда пойти.

Наверное, я всё-таки зря бежал под дождём. Да, это было глупым поступком. Но те впечатления я никогда не забуду.

И в злой рок я теперь верю. Но злой рок он не обрекает людей, он их испытывает.

P.S. Наверное настоящий мужик не стал бы так описывать “какую-то царапку”. Но для меня это новый опыт, а о новом опяте я не могу не говорить.

Я человек видный (звучит гордо!), и не одна несчастная Лика в лагере положила на меня глаз. Были ещё девочки, но они отличались от вышеупомянутой дивы тем, что Яся к ним не проявлял вообще никакого интереса (по-настоящему).

[Про "несчастную Лику" здесь]

И я до сих пор об этом не жалею.

Увидев Киру в первый раз, я подумал:

- Серая мышка из сказки.

Розовое платьице, белые чулочки, низенькие туфельки с бантиками, крашеные в светлый цвет волосы, руки, скромно сложенные на коленках и постоянно устремлённый вниз скромный, тупой взгляд. Типаж, типаж!! Я очень люблю изучать людей, а особенно таких характерных. Вот как будто какая-то маленькая госпожа из восемнадцатого века, которая видит перед собой только манеры, а теперь очень удивлена - что она здесь делает, и куда подевались горничные, няньки, фрейлины и прочая прислуга?

Красивой её нельзя было назвать. Мгновенно отметив это, больше я не обращал на неё внимания.

Была и другая девочка, ну это вообще жесть. Первой моей мыслью была:

- Кому-то повезёт…  у кого вкус другой!

Потому что любителям блондинок, да ещё и “пышечек” она показалась бы идеальной. Такой наивный кругляшок с длинными золотыми волосами, писклявым голоском и чистым, ровным лицом. И тоже в розовом. Бе-е-е! Лизой её звали.

На неё я тоже как на девушку не обращал внимания.

А потом началось!

Сначала Кира, как и водится, красная, как рак, пару раз попросила меня там помочь по мелочам, кажется, кровать сдвинуть и тумбочку перенести. Мол, Ярослав, ты же такой сильный!

Потом она стала восхищаться моим братом Юрой, с которым мы приехали на смену вместе. Юра - безбашеный малый, очень любит орать во весь голос свои песни под гитару, и получается у него потрясающе (да и играет мастерски).

Однажды Кира подошла ко мне и сказала:

- Ярослав! Пойдём погуляем, если ты не против!

Она когда со мной говорит, немного меняется (намеренно, я так думаю). Смотрит не куда-то вниз, как обычно, а прямо в глаза, делая “прекрасную”, на её взгляд, улыбку. Мне это казалось несколько противным, при том, что она имеет привычку при общении подходить почти вплотную и… у неё ужасно несёт изо рта.

Но я человек тактичный, эмоциям не поддаюсь.

- Пойдём, если так надо.

Перед выходом на улицу, я успел заметить, как Лиза (та, толстая) пару раз прошмыгнула мимо нас в дверном проёме, “незаметно” скорчив Кире улыбку и показав двумя руками “отлично”.

Мы медленно брели по аллее. Меня всё это начало угнетать, потому что Кира пыталась то взять меня за руку, то прижаться плечом. Со стороны казалось, что мы парочка, что меня вообще не устраивало. Если бы это была не Кира, а какая-нибудь более-менее нормальная девочка, я бы не так стыдился - в том числе и потому, что нас могла увидеть и та самая Лика (а мне, как и ей, в глубине души было приятно вызвать чью-то ревность).

- Юра сказал, у вас есть рок-группа, - начала Кира.

Да, у нас с Юрой есть нечто вроде группы, как всегда, “малость приутихшей пока-что на какое-то время”. Песни хорошие, но вот солистка подкачала, ищем новую.

- Ну есть.

- И вы ищете солистку!

- Ищем!

Кира помедлила, но всё-таки сказала:

- Я попробовала спеть Юре, чтобы он послушал и меня взял, - во наглая!

- А он?

- А он поторопил, не дал допеть куплет и сказал, что я отвратительно пою!

Во Юра жжот! Так их, так их!

- Ну, раз Юра так сказал, значит, твоё пение ему и правда не понравилось.

- Но этого не может быть! В театре мне говорили, что у меня хорошо получается, - заныла Кира, садясь на скамейку и таща меня за собой. - Давай я тебе спою, ты послушаешь!

Я не успел ничего возразить, как она начала петь. Ну, пением это не назвать… так, тихое подвывание. На середине песни я пробовал сказать что-то типа “хватит”, но она упорно допела все куплеты Бутусова до конца:

- Я хочу быть с тобой, я хочу быть с тобой, я так хочу быть с тобой и я буду с тобой!

Почему я сюда попёрся? Почему я это слушаю, терпя ужасную вонь изо рта этой фрейлины? Почему я сижу тут, позорясь на всю округу?! Надо избавляться от этой излишней тактичности! А не могу. Потому что если Кира обидится, мне потом будет ой-как нехорошо, знаю я этих девочек. А обидчивости в ней, кажется, тьма:

- Ну как?

- Хм… Кира, понимаешь…

- Я так и знала! - крикнула она так банально и стандартно, что я усмехнулся. - Ну скажи, я ведь хорошо пою!

- Ладно, - соврал я. - Хорошо.

- А почему Юра меня не берёт?!

- Потому что не очень хорошо, а просто хорошо.

- Я так и знала! И ты такой! А я так хочу быть актрисой! - закричала она и… конечно же заплакала.

Я описываю события, и по ним кажется, что я - жестокий тиран, а она - невинная овечка, которую я обижаю. Но я улавливал все интонации, мелкие движения, у меня есть опыт… я видел, что передо мной разыгрывается маленький спектакль, спланированный заранее. И плач был неестественный. Безусловно, настоящие эмоции здесь тоже присутствовали, но в основном это был тот же акт покорения, что и у Лики - Кира хотела сделать так, чтобы я чувствовал перед ней вину. Мол, хоть слово не то скажи! Не на того напала.

Я стал так же наигранно утешать её:

- Кира, пойми - наша солистка должна не только уметь петь, она должна уметь выступать! Потому что та певичка петь всё-таки умела, мы видели. Но только дома, после распевки. На сцене она терялась и волновалась, стояла, как столб! И фальшивила от этого. И пела тихо, ничего не слышно. И слова забывала. А ты - серая мышка, как же ты сможешь громко, смело петь и выступать?

- А что надо сделать, чтобы не быть серой мышкой? - Кира уже запамятовала, что секунду назад хлюпала носом и даже обидеться - и то забыла.

- Ну, для начала переодеться… - сказал я, снова посмотрев на дурацкие туфельки и розовую вязаную кофточку.

Я искренне решил ей помочь измениться, потому что меня всё начало доставать по-крупному. Вкратце объяснил, что розовый - в топку, и что идеальная одежда - это кеды, джинсы и футболка. Полагеря так ходило, девочки в том числе.

- А мне нравятся туфли! - заныла Кира.

- Окей, но чёрные и высокие, а не эти золушкины.

- Ярослав, а я красивая? - вдруг спросила она. Точнее, не вдруг. Я подобного вопроса ждал с начала прогулки, всё к нему и велось.

- Ну, все девочки по-своему красивы, и ты в том числе, - выкрутился я, съёжившись. Поди скажи ей, что она выглядит, как… ну ладно, просто не то чтобы сногсшибательно. Но и себе я врать не могу, поэтому не стал петь диферамбы. Стану тут ещё льстить, как мелкий.

Мы встали и пошли к корпусу. Кира ещё что-то говорила, но я не слушал. На подходе я заметил в дверях Лизу, она снова пи виде нас улыбнулась и убежала (если этот глагол к ней применим). Сплетничать, наверное.

***

Через полчаса Кира нашла меня снова и попросила подойти мину через пятнадцать. Я о просьбе тут же забыл, мол, сама меня найдёт, если что.

И зря забыл, потому что  когда время подошло, меня чуть Кондрашка не хватил (мой предок, кстати). Кира осторожно вынырнула из-за угла… боже! Никогда не забуду этой картинки. Одета, как будто её только что сняли с панели. И накрашена соответственно.

- Круто, - только и выдохнул я.

- А мне не нравится!! - заистерила Кира. И ретировалась.

Интересно, зачем она тогда вообще так одевалась?

***

На следующий день она снова позвала меня на прогулку. К счастью, меня спасли. Юля, одна из немногочисленных “нормальных” (тех, с которыми можно адекватно общаться) девочек попросила пойти с нами, Кире не хватило наглости отказать, а я был только рад. За Юлей увязался Валера, низенький писклявый очкарик, всегда начинающий знакомство со слов “Я тебя ненавижу!” и приветствовавший всех фразой “Привет, урод!”. Прикольный чел.

Так вчетвером и пошли, пусто трепясь и флудя.

А когда дошли до скамейки, Юля взяла да попросила Киру с Валерой отойти на пару минут, оставив нас наедине. Никогда не забуду злобное выражение Кириного лица, появившееся, когда она отошла сначала на пять метров, потом Валера оттащил её ещё дальше.

Я вопросительно посмотрел на Юлю. Раньше с ней не общался, а теперь заметил, что она похожа на Миллу Йовович. Прикольная девчонка.

- Тебя тоже Кира достала? - спросила Юля. И спросила явно не для того, чтобы обратить меня против Киры и тем самым наладить со мной контакт. Так спросила, понимающе, что я понял - Юле тоже достаётся.

И правда. Оказалось, они с Кирой живут в одной комнате.

- Она вчера пришла и закатила истерику, что она плохо поёт! А потом сказала, что ты назвал её красивой. Это правда?

Я вкратце пересказал свои ощущения от вчерашней беседы с Кирой.

- Хм… потом она ещё нас целый час изводила с этой одеждой, все чемоданы перерыла!! Бр-р, - злилась Юля. - И вообще она нам спать не даёт, всё истерит и истерит.

Вобщем, всё понятно с этой розовой. А мы с Юлей стали думать, что же делать.

Когда беседа окончилась, и мы пошли в корпус, Киры с Валерой уже не было. Ну и пофиг.

Кира в тот день ко мне подходила три раза и пела Бутусова. Одно и тоже. По пять минут песня. Одинаково тихо и неправильно. А Юле она снова закатила огромную истерику, целый час допытывалась, о чём мы там говорили (по её мнению, мы клялись друг другу в вечной любви) и кричала, чтобы Юля не отбивала меня у неё.

Я разозлился и подошёл к Юле:

- Скажи Кире, что думаешь. Если не отвяжется, я тоже скажу.

Юля собрала жильцов комнаты, они сказали ей, чтобы она притихла и что Ярослава (меня) в Питере ждёт девушка.

Кира приутихла. Только на следующий день подошла, как ни в чём не бывало, и сказала:

- Отодай загадку! О чём мечтает каждая девушка? В этом слове есть буквы П, Ж и И! Никогда не догадаешься! - и совершенно искренне развернулась, готовясь уйти. В полной уверенности, что я буду ночами ломать голову и совсем изноюсь.

- Кира, если ты имеешь ввиду “пожениться”, то это не совсем корректно, - сказал я ей вслед. Девушки хотят замуж выйти.

Она открыла рот и потом ночами тоже искренне ломала голову, как это я смог отгадать всё так быстро.

А Лиза тем временем обрадовалась, что я “свободен”. И начала преследовать, тоже поначалу с мелочами. Но её я так не жалел, потому что она воткрытую, в отличие от замкнутой Киры, считала себя самой умной и лучшей, а всем остальным заявляла в глаза, что они - идиоты. И когда, к примеру, ребята поставили шикарную сценку на один из огоньков, она при всех сказала, что всё это фигня, сценка отвратительная и все мы - замозабвенные придурки.

Ну и я ей сказал, что лучше бы попридержала язык. Она отстала.

А Кира посмешила народ, когда на маскарад нарядилась “Мерлин Монро” (просто напялила белое платьице, даже не накрасилась и не нарисовала родинку на щеке), вышла на сцену и два раза присела, опустив рууки меж ног, как будто там дует ветер и она придерживет платьице. Красная, как рак. Я ржал втихомолку и не мог остановиться.

Так всё и завершилось. А с Юлей у меня возникла симпатия, но смена кончилась, и она уехала в Москву. Да даже если бы и не кончилась, я не стал бы крутить романы - потом мучений больше будет от расставания.

До сих пор думаю: как мне надо было вести себя с Кирой? Сразу послать? Нет, тогда она мне обеспечит “репутацию”. Сделать вид, что отвечаю взаимностью? Ещё чего!! Тупо слушать? Скорее всего, да, я так и сделал. Наверное, это плохо - дарить пустые надежды, но ничего умнее я не придумал. Хотя знаю, как это тяжело, сам бывал на её месте.

Вот сколько человеку ни говори, что огонь обжигает, он пока туда руку ни сунет - в этом не убедится, даже если будет прекрасно понимать, что делает и чем это грозит.

Со мной произошла похожая ситуация, только в роли огня в этот раз выступали… конечно, представительницы прекрасного пола.

Руку я тоже не сувал, к счастью. Всё образно.

Итак, начнём. Лагерь.

Когда я увидел Лику в первый раз, я подумал, что это вожатая. На вид ей смело можно было бы дать восемнадцать-девятнадцать лет. Высокая, стройная, развитая по всем параметром, с безупречными маникюрами, педикюрами, завивками, макияжами и прочей хренью. Белоснежная улыбка, узкие, как у Ксении Собчак, очки, модные прибамбасы.

Пирсинг (первая тревожная лампочка, на которую я не обратил внимания).

Рождественная ёлка.

Лика была весёлой, общительной, само обаяние.

Мы делились по командам (отрядам), я попал в одну команду с ней. Предложил замечательное название - “NO PASARAN!!!” и коммунистическую направленность. Все с радостью поддержали, стали орать “За Ильича!!”, салютовать. Хорошая команда получилась, большая. Я малость подтасовал жеребьёвку, и все мои старые друзья вместе с братом Юрой тоже оказались с нами. Лика тут же захватила полное всевластие, потому что все остальные тоже приняли её за вожатую.

Я разглядывал остальных лагерных девчонок, ища в них хотя бы симпатичных. На Лику как на девушку внимания не обращал по указанной выше причине.

А тем же вечером я узнал, что благодаря моей подтасовке в нашей команде оказлось на четыре человека больше, чем в соседней, и меня с одним из приятелей попросту выперли, как самых активных. Мол, дисбаланс, идите отстающим помогите (мы обиделись и всю смену не делали лишней работы, якобы приносящей команде абстрактные баллы).

А уснул я довольный, потому что слухи донесли до моего уха, что Лика родилась в 1994 году. При том, что я в 93-м. То есть ей не девятнадцать, а пятнадцать. Я подумал, что кто-то сверху просто послал мне небесную манну в виде Лики. Потому что я лучше и представить никого не мог.

На следующий день загорелась вторая красная лампочка, которая пнула под зад Райдера. Но этот пинок быстро затерялся среди волн ревности, излучаемых Ясей - на занятия (типа психологические тренинги, лагерь такой) Лика опоздала. И не одна, а в компании с главным задирой смены. И в очень приподнятом настроении.

Я человек принципиальный, подумал: “Раз не моё - значит, не моё. И точка!”. И притих.

Прошло несколько дней. И однажды Лика пару раз обратилась ко мне с какими-то мелкими просьбами. Я человек независимый, на одну ответил (всё равно с улыбкой) “сама и принеси”, на вторую тоже что-то в том же духе.

Лика выпучила глаза. И понеслось!!

Сначала она просто подолгу сидела у нас в комнате.

Потом она меня пыталась защекотать.

Потом облила водой.

Потом сломала кровать.

Я заигрыши упорно игнорировал, но когда она чуть не сломала мне руку - обиделся. Сказал, что хомячком быть не привык.

Она приутихла. И стала просто безмолвно преследовать, делая вид, что меня не замечает.

Это была битва эгоистов - кто на кого демонстративно обратит меньше внимания. “Чем меньше девушку мы любим, тем больше нравимся мы ей”. Она велась, а мне было пофиг, потому что я прекрасно видел ситуацию со стороны.

Я убеждал себя, что мне не нужна такая, как Лика. Как я уже писал, первой лампочкой был пирсинг (терпеть не могу), второй - легкомысленный характер (ещё хуже). Ещё выяснилось, что она матерится. И курит.

Но потом Райдер сдался. Яся со своим гормональным арсеналом затмил своё маленькое, но гордое эго, после того, как… собственнозатылочно убедился в том, что Лика не трансвестит (а по лагерю ходил такой стёб, мол, кое-что ненастоящее). Ну смысл был в том, что она типа “очень испугалась” и закрылась мною. И так прижала мою голову к своей… кхм… что… ну вобщем, я потом час-другой это переваривал. (Не могу тут писать с иронией/юмором/самокритикой, не получается :( ).

Когда один из друзей заглянул в комнату в поисках меня, мы мирно сидели на кровати и смотрели по ноутбуку какую-то японскую комедию про людей в голубых пиджаках.

Назавтра весь лагерь шумел, что я смотрю яой-кино в обнимку с трансвеститом. Завидовали, наверное.

Вообще в смене было много старшего народу и тема отношений полов поднималась часто. Не скажу, что народ очень пошлил, но всё равно смелые обсуждения бывали нередки, даже при вожатых (вожатые молодые, понимающие). Я, правда, в них не участвовал. Напимер, однажды ночью мы всей комнатой лицезрели разные фильмы, естественно, позвав кучу девчонок для пафоса. Стук в дверь - вожатый проверяет, куда все делись после отбоя. Заглядывает, убеждается, что мы ничего плохого не делаем, а лишь мирно пялимся в экран. Понимающе разрешает девчонкам досмотреть фильм до конца. Напоследок говорит:

- Уже ночь, не забывайте о главном правиле.

Вся комната, включая вожатого, пять минут потом валялась в истерике после ответа одного из приятелей:

- Презервативы имеются.

Кстати, та ночка закончилась лихо. Досмотрев тот фильм, решили посмотреть ещё какой-нибудь. Ребята перебирают диски в поисках чего-нибудь интересного. Под конец находят какую-то мелодраму. Одна девчонка радостно сообщает, что в мелодрамке есть “интересные сцены!!”. Естественно, тут же диск был вставлен в привод.

Смотрим полчаса, смотрим час. Ничего “такого”. Тут дверь открывается (забыли запереть!), входит другой вожатый, постарше и посерьёзнее. А на экране как раз началось “самое интересное”. Да не на шутку началось, ей-богу! Вот тебе и мелодрамка.

Немая сцена, только из ноутбука на всю комнату орут сами-знаете-какие звуки.

Ноутбук мы потом дружно полдня назад выпрашивали.

Ну это было так, “лирическое” отступление.

Так вот, отношения поползли.

Мне было не очень приятно смотреть, как ночью, после игры в карты, Лика при всех целовалась с другой девчонкой, такой же “потаскушкой” (это я так гуманно называю девушек лёгкого поведения). Не очень приятно мне также было и когда эта вторая девчонка по Ликиному приказу (что-то там проиграла) полезла целовать меня. Когда я увидел перед собой эту слюнявую накрашенную рожу, Райдер дал такого пинка Ясе, что тот, назло всем сжал губы и отвернулся. Кстати, это девчонку не обидело. Да, выглядело глупо. Но противно есть противно. И пусть меня потом считали бутылкой с дистиллированной водой.

И всё-таки Яся брал своё. Райдер ничего не мог поделать с гормональным бумом.

Инстукция по наглости:

Как-то раз мы ещё смотрели кино, у нас. Лика стала жаловаться, что ей неудобно сидеть на кровати. Полезла ко мне на второй ярус. Легла рядом.

Через полчаса сказала, что ей холодно, мы укрылись.

Потом пожаловалась, что фильм скучный (это “День Выборов”-то скучный?!), перестала смотреть.

Потом зевнула и сказала: “Давай спать вместе!”. Подмяла под себя.

Всё-таки Райдер не дурак. Нужен он мне, нужен! Потому что он посмотрел на события, их развитие и сделал вывод, что может случиться дальше. И это ему не понравилось, лишние проблемы. Или просто струхнул. Нет, скорее лишние проблемы. Не нужны.

И снова пнул расслабившегося Ясю. Да так пнул, что когда все остальные ребята и девчата (когда им надоело нас фоткать) с пониманием и противными ухмылками стали выходить из комнаты (мол, “досмотрим кино в соседней, что-то тут душно”), Яся попросил их остаться.

Они сначала не поверли своим ушам, потом плюнули и остались.

Скоро я заснул.

И всю ночь мы с Ликой спали, обнявшись. Только спали.

А на следующее утро случилось предсказуемое. Нет, слухи и фотки-по-мобильникам это само собой.

Лика такая натура, что ей надо самоутверждаться. Покорив того забияку, она “бросила” его. Принялась за меня. А я оказался независимым и никак не хотел быть подкаблучником. Она пыталась сделать так, чтобы это я от неё зависел, а не она от меня. И когда я попросил друзей остаться (читай: “не дал”), для неё это было чем-то сродни встряски.

И она стала заявлять всем, что я её ночью… лапал. Втихомолку заявлять.

Я человек серьёзный. Подошёл и напрямую спросил, зачем она так делает.

Она в глаза соврала, что я её и правда лапал.

Вобщем, я влип даже несмотря на то, что ничего не делал. Пустить её в кровать уже было ошибкой и означало поражение (хотя Ясе нужен же был компромисс!). Потому что наверняка народ будет верить ей, так интереснее! А не мне.

Однако народ оказался разумным, поверил мне. Хотя за спиной всё равно пару дней ещё хихикал, что было очень неприятно.

Потом, естественно, Лика переключилась на очередного хомячка, третьего по счёту. Посчитала, что я разбит. Я разбит не был, потому что какая-то потаскушка не может мне испортить долгожданный отдых в лагере.

Смотрю - опять она на меня таращится. Опять по мелочам отвлекает. Я сначала дулся, потом посмотрел на её голливудскую улыбку и расслабился. Хотя держался всё равно на расстоянии.

За день до конц смены наступила развязка. Вернувшись из столовой, меня поймали Лика с Ванзаном (один из моих мелких приятелей). Ванзан с улыбкой до ушей кричал, чтобы я убегал отсюда поскорее.

Бежать я никуда не хотел, спросил у Лики, что ей надо.

И началась жесть!!

Мол, через несколько часов будет итоговое общее собрание смены, и Лика хочет поставить сценку. Вроде ничего ужасного, нас просили придумать короткие номера и скетчи для заполнения пауз. Но сюжет…

Она мне пять минут без перерыва пересказывала сценарий какой-то мыльной оперы. Мол, как юноша с девушкой то встречались, то расходились, то влюблялись, то разводились (долго и нудно!!), но под конец стали вместе, а оказалось, что у девушки рак, и она умерла, юноша этого не стерпел и покончил с собой.

В главных ролях, естественно, я и Лика.

Добила меня последняя фраза: на мой вопрос “откуда ты это взяла?!” Лика ответила, что мол был такой фильм, и он такой хороший, такой хороший, что она в конце… даже заплакала. :D

- Лика, пойми. За пару часов это поставить… декорации, сценарий… роли… не очень реально, понимаешь?

Она сидела молча, смотря в одну точку. Когда я сказал последнюю фразу, Ванзан провёл в воздухе рукой, словно что-то рассчитывая. Изрёк:

- Попадёт!

Через секунду Лика влепила мне вот таку-у-у-ую пощёчину. Думаю, что если бы не Ванзан, её и не было бы. Ванзан = предлог.

Я обиделся и ушёл. Она пыталась меня остановить, но я окончательно разочаровался.

Я понимаю, что её хотелось в последний день от безысходности со мной пообщаться! Но зачем для этот ставить невыполнимую задачу с мыльной оперой?!

Я понимаю, что ей хотелось хоть в чём-то меня упрекнуть, хоть по какому-то поводу на меня обидеться, но зачем цепляться за такую “соломинку”, как моё вполне разумное предположение о невозможности слепить целую трагедию за два часа до показа?!

Я не из-за пощёчины обиделся. Я ради её улыбки мог простить пирсинг, курение, мат, даже легкомысие, несмотря на то, что она вдобавок живёт в каком-то Зажопинске!! Но глупость простить я не могу.

Мы больше не общались. И разъехались, не попрощавшись. Пройденный этап жизни. Пусть ищет себе других дурачков. А я прошёл это испытание. Я не хомячок, которого можно облыбзать и выбросить.

Так-то.

P.S. Вот я позавчера. Просто прикольная фотка. Это я довольный, мне дали “Интеллекта смены”.

Вчера я мирно жрал чипсы в компании девчонок в три часа ночи, а сегодня я уже дома!!!

А дома паника!!

Кончилась райская жизнь!

Кончилось всё!

Школа через неделю!! Да теперь опять каждый день! Да семь остановок метро! Да до шести вечера!!!

Дедушка с бабушкой не изменились! Опять гоняют!

Стоп. Не всё так плохо. Мама вроде жива-здорова, папа тоже на ходу. Шестнадцать послезавтра исполнится…

Вот она, жизнь!

P.S. Из лагеря привёз массу опыта и впечатлений, буду писать в виде лиро-юмористических заметок.

P.P.S. Кстати… пока я отсутствовал, в мире столько всякого произошло!! Ужас какой-то.